Поль Игорь, "Ностальгия", отрывок про журналистов

  Наступает ночь. Над городом иллюминация - в высоте распускаются осветительные люстры. Тишины нет как нет, цветные вспышки вспыхивают над домами, гаубицы бьют наугад - беспокоящий огонь, невидимые "Пираньи", держась за облаками, охотятся на людей. Время от времени поднимается короткая канонада - подавляем очередного снайпера. Партизаны тоже не спят, где-то там они лихорадочно готовятся к завтрашнему дню - устанавливают мины, маскируя их под битым кирпичом, долбят траншеи, поднимают на чердаки пулеметы. Они наверняка низко пригибаются, перебегая улицы, то и дело оглядываются на ослепительное небо в надежде увидеть падающего сверху беспилотника. Все тщетно - и смерть продолжает выбивать их по одному, находя везде - у окон, под маскировочными сетями, на крышах. Кроме беспилотников, их достают наши снайперы, с наступлением темноты уползшие вперед, рвут на части шальные снаряды, высокоточные малогабаритные ракеты, что время от времени выплевывают взводы тяжелого оружия по наводке "мошек", и "котята" - мерзкие механические создания - их сегодня доставили вместе с боеприпасами - черными тенями они крадутся в темноте, чтобы неожиданно взорваться возле минометного расчета, или рядом со снайпером, замаскированным под мусорную кучу, или даже под невезучим бедолагой, присевшим по нужде в темноте сгоревшей бетонной коробки. Стрекозы порхают над самыми крышами, каркают резкими голосами: "Участники незаконных вооруженных формирований! Ваше сопротивление бесполезно. Ваши смерти бессмысленны. Сохраните себе жизнь. Сохраните жизнь своим детям, женам, матерям. Сохраните свой город. Сложите оружие и выходите с поднятыми руками. Всем, кто добровольно прекратит сопротивление, гарантируется жизнь. Вот что говорит один из бывших партизан, который находится сейчас в фильтрационном лагере: Меня зовут Мигеле Фейхо. Я сражался в отряде команданте Маркеса. С каждым днем наше положение все ухудшалось. У нас не было воды. Мы питались крысами, змеями и корнями. Наша одежда сгнила, превратилась в лохмотья. Мы умирали от болезней, раненые кричали от боли, но мы ничем не могли им помочь. Так продолжалось долго, пока..." - и так далее. Утро встретят усталые, издерганные существа, мало похожие на дисциплинированную армию, пусть и партизанскую. Самое смешное - многие из этих придурков искренне и горячо верят в то, что сражаются за родину. Как и мы, впрочем.
Оставшиеся в живых гражданские обитатели, потерявшие сегодня последние крохи, включая трущобную крышу над головой из непромокаемой пластиковой упаковки, бесплотными озлобленными тенями продолжают истекать сквозь наши порядки - их ощупывают "мошки" в поисках оружия или взрывчатки, потом криками через усилители брони сгоняют в кучи, чтобы пропустить через линию обороны, они испуганным стадом проходят под прицелом пулеметов, их конвоируют на площадь Санта Новелл, где разбит временный фильтрационный лагерь. То и дело кто-нибудь в темноте подрывается на наших минах и растяжках - мы плотно закрепились, потом из неровной темноты долго раздаются жуткие вопли умирающих людей, я надеюсь, что это партизаны. Спим посменно, не отходя никуда, лежим, обняв стволы там, где оборудовали стрелковую позицию, самые везучие - резерв, устроились под силовыми пузырями внутри "Томми", питание опять не подвезли, начхать, нам не привыкать уже, вскрываем свои неаппетитные жестянки - одна на двоих, жуем кое-как, всем на все наплевать, глаза слипаются, устали мы запредельно. Я оставляю попытки заставить своих одеть сухие носки - их нет давно почти ни у кого, шепотом матерюсь, добиваясь, чтобы вонючие мокрые ноги все же посыпали антигрибковым и антисептическим порошком, этого дерьма у меня добрый запас, да резинку пожевали - чистить зубы негде и нечем - вода в дефиците.
( Read more... )

Поль Игорь, "Ностальгия", отрывок про военно-полевой суд

  Надо же. Барак, где расположен военно-полевой суд, расположен наискосок от борделя. Очень символично. Меня сразу проводят в зал, мимо череды клеток с сидящими рядом конвоирами. Капитан с петлицами военного юриста - председатель суда. Выглаженный до стрелок на рукавах и чистый до неприличия полевой комбинезон смотрится в помещении с неровными бетонными стенами неестественно. Сверкающие ботинки. Надраенные наградные колодки. Плесень штабная. Пара членов суда. Сержант-морпех и лейтенант-артиллерист. Оба чувствуют себя не слишком уютно в непривычной обстановке. Сразу видно - недавно с фронта. Сбоку, на жесткой лавке - военный следователь. Молодой чернявый лейтенант с щегольскими усиками.

( Read more... )

Поль Игорь, "Ностальгия", отрывок про пожарных

... Мы сидим за уложенными в ряд мешками с песком. Беспилотники поджигают дома на другой стороне площади. Через наши головы проносятся гудящие железяки от танковой группы в конце улицы. Пехота из соседних с нами зданий лупит куда-то из окон. Ответного огня нет. Просто "мошки" кого-то там обнаружили, вот и перестраховывается народ. Крыши домов полыхают, как факелы. Куски стен разлетаются брызгами. Мрак сплошной. И все это рядом, метров с полсотни от нас. Видно все, как на ладони. И вдруг среди этого ада - красная пожарная машина. И за ней еще одна. Взрывы продолжаются, а пожарные высыпают, раскатывают свои шланги, выгружают роботов - и начинают тушить. Я глазам своим не верю. Какой-то бранд-майор надтреснутым голосом подгоняет своих подчиненных. Они заливают пеной огонь. Бросают цилиндры газовых бомб. Иней оседает на стенах. Беспилотник делает новый заход, снова скидывает зажигалки. Фосфор так и брызжет дымными струями. Кто-то кричит, даже через выстрелы слышно. Пожарные выносят раненого. Кладут рядом с машиной. Бранд-майор снова гонит их в огонь. Они опять бегут в трещащее по швам здание. Танковый компьютер определяет пожарного робота, как недружественный объект. Разваливает его на запчасти. Пожарные переходят на другой этаж и тушат огонь вручную, поливая пеной из брансбойдтов. Настоящие бойцы. Бронзовые яйца. Кого-то сбивают из пулемета - я ясно вижу фонтанчики от пуль на стене и сразу после этого - крики. Раненого выносят к машине. Огонь усиливается. Пожарные стоят у машины, беспомощно глядя на то, как их город превращают в груду горящего щебня. Брандт-майор хватает тяжелый наконечник и с матами бросается в огонь. По одному, его экипажи присоединяются к нему. Беспилотник превращает пожарную машину в расплавленные брызги. Пожарные переключают и тянут рукава к оставшейся. Обвешиваются ранцевыми пеногенераторами и вслед за последним роботом устремляются в атаку. Вторая машина превращается в шар огня. Муравьи в серебристых робах работают ручными пеногенераторами, почти в упор отбиваясь белыми хлопьями от ревущего огня. Беспилотник скидывает еще серию зажигалок. Крыша проваливается в вихре искр. Истошный вопль. Танки обрушивают верхний этаж. Пехота, соревнуясь, бьет по окнам. Пожарные, пригибаясь, отступают из погибающего дома. Волокут раненых товарищей. Грудятся поодаль, опустив тела на землю. Пытаются оказать первую помощь. Брандт-майор выходит последним. Останавливается у входа и упрямо льет пену в дым. Его силой волокут прочь. Он вырывается. Пена кончается. Двое оттаскивают его в сторону. Он с маху бросает опустевший короб на землю. Яростно потрясает кулаками. Кажется, он рыдает, посылая проклятия. Пехота прекращает стрельбу. Беспилотники переносят огонь на другой дом.

Игнатова Наталья, "Врагов выбирай сам", песнь про поганых эльфов

Долина пламенем объята,
Кругом враги, куда ни глянь.
А жить так хочется, ребята,
Но, прямо скажем, дело дрянь!

Нас ночью эльфы окружили,
Приходит час последний наш.
Но трупы нелюдей поганых
Украсят утренний пейзаж.

Над нами вороны кружатся,
Да стрелы сыплются из тьмы.
И песни сложат, может статься,
О том, как в битве пали мы.

И этот крик из наших глоток,
Быть может, наш предсмертный вой…
…но многим эльфам суждено тут
Лежать с пробитой головой

Нас похоронит вольный ветер,
Иссушит кости пыль веков.
И эльфы долго будут квасить
Вино из наших черепов.